«Проповедь в селе» (1861)
Картины Перова обычно относят к жанровой живописи. Хотя конкретно эту можно назвать «аллегорией», так как сюжет очень уж утрированный, зато с множеством мелких деталей, которые можно трактовать по-разному. Сразу бросается в глаза нетипичная форма полотна. Она больше напоминает икону или живопись эпохи Возрождения. Полотно написано в год отмены крепостного права, время общественных потрясений, раскола, противоречий, неопределенности. Церковь предстает во всех смыслах темным и обветшалым строением. Священник, которого почти никто не слушает, одной рукой указывает на небо, второй в противовес на семью барина. Барин спит, хорошо, если не храпит при этом. Его дочь вместо слов священника слушает, что там ей на ухо нашептывает щеголь с мефистофелевской бородкой. Да еще прикрывается при этом библией, опять же намек на мнимое благочестие господ и лицемерную мораль. То есть вроде как священник все это видит и осуждает, но при этом данным антигероям позволяет, в отличие от остальных, сидеть с комфортом (традиционно на службах прихожане стоят, на скамеечки присаживаются те, кому здоровье не позволяет). У «вип-гостей» и кресла удобные, да еще и ковер им под ноги постелен. Позади них еще один мужчина с ковром, который о чем-то разговаривает с пожилой женщиной. Возможно, пытается продать его ей, и это опять же намек на продажность церкви. Более или менее пытается слушать проповедь небольшая группа крестьян, которые стоят рядом, пока богачи сидят. Но, судя по их нищенскому облачению, вера им в мирской жизни не особо помогает. А на заднем плане люди смотрят не на проповедника, а на человека с бумагой в руках. Она для них актуальнее. Многие считают, что это манифест об отмене крепостного права.
«Монастырская трапеза» (1865-1876)
Еще одно полотно Перова, показывающее его критичное отношение к церкви. Композицию можно разделить на две части. На первом плане мы видим богатый стол, где сидят монастырские «начальники». Они явно предаются чревоугодию. Один подгоняет официанта, чтобы тот быстрее откупоривал очередную бутылку вина. Другой (самый близкий к зрителю) уже объелся. Но от жадности он то, что не смог впихнуть в себя сразу, пытается прихватить с собой, завернув в платок. А тем временем к их столу несут на блюде осетра. Возможно, осетр изображен в качестве просто дорогого блюда. Но может, это и еще один намек. Изображение рыбы было долгое время одним из символов христианства. То есть то, что прежде для христиан было символом веры, для современных «духовных лидеров» превратилось в то, чем они с большим аппетитом кормятся.
Рядом с богатым столом лицемерно распластался еще один монах, уронив при этом свой крест на пол. За этот стол его пока не позвали, но он уже выбрал, к чему стремиться. Другой монах пытается зазвать к столу богатую пару и не обращает внимание на нищенку с ребенком. Мы видим хорошо одетую барыню, а рядом с ней пожилого господина. Его высокое положение подчеркивает орден. По форме и цвету (8-конечная звезда с голубоватой серединой) похоже, что это орден Андрея Первозванного, высшая государственная награда Российской империи. При этом, судя по лицу барыни, ей и самой не хочется лезть в их серпентарий.
Но все не так безнадежно, как кажется на первый взгляд. На заднем плане есть второй стол. Там нет никаких излишеств. Монахи читают библию, молятся, а на предающихся излишествам смотрят с укоризной. На них падает свет, и над ними же можно увидеть птицу. Это и есть истинные христиане. На стенах можно прочитать цитаты из библии «Лазарь, выйди вон», «не судите и да не судимы будете», «да не смущается сердце ваше, веруйте в Бога, и в Меня веруйте».
Сюжет картины, естественно, вымышленный, это опять аллегория. Традиционная монастырская трапеза проходила за одним столом для всех монахов, еду разносили тоже «дежурные» монахи, а не светские официанты. Нищих в трапезную не пустили бы, в том числе потому, что уже в то время это был мощный криминальный бизнес, попрошайки возле церквей считались его элитой, и чужих туда не допускали. А кавалерами ордена Андрея Первозванного по закону единовременно могли быть всего 48 человек. Такую разношерстную публику в одном месте в реальности было бы не собрать. Но общий посыл художника ясен. И ведь ничего не изменилось за полтора столетия.
«Парижская шарманщица» (1864)
В годы своей славы Перов получил возможность стажироваться во Франции. Картины он писал и там, и почти все о тех же обездоленных и той же социальной несправедливости. Типичный пример – «Парижская шарманщица». Главная героиня стоит рядом с кафе. Она плохо одета, но головной убор неплохой. Вероятно, раньше она знала и лучшие времена. На шарманке обычно играли мужчины. Вероятно, она ей досталась от покойного мужа. И это единственное, что ей досталось. Идти ей особо некуда, и ребенка оставить не с кем, поэтому она взяла его с собой. Теплой одежды для малыша нет, поэтому они вдвоем кутаются в одну шаль. Рядом собака с перевязанной лапой. А в двух шагах обедают сытые и довольные дамы и господа.
«Тройка» (1866) и «Очередь у бассейна» (1865) по факту затрагивают одну и ту же проблему. В 19 веке проблема водоснабжения в городах была весьма серьезной. Некоторые, кто жил рядом с водоемами, набирали воду там. Популярны были услуги водовозов (но они были не везде, и не все могли или хотели за их услуги платить). Водопровод в начале 19 века уже кое-где был, но локально и обслуживал в основном небольшое количество жителей. Кое-где были водокачки, но и то не везде. А когда водопровод все же появился, он был частный и подключение к нему дома стоило больших денег. Из-за слабого напора вода до последних этажей (а самые бедные селились именно там) не доходила. Многие либо тащили на себе воду с речки, как дети на первой картине, или со специальных «бассейнов» как на второй. Для многих бедняков вода стоила во всех смыслах дорого.
«Утопленница» (1867)
Сюжет понятен без комментариев. Найдена утопленница, судя по всему, самоубийца. На нее равнодушно взирает городовой и ждет, пока ее увезут. Картина интересна в большей степени самой своей предысторией. О ней сам художник рассказал в своем рассказе «Фанни №30». Вкратце она такая. Автор задумал написать сюжет с утопленницей и для достоверности решил сделать зарисовки с реального мертвого тела. Благодаря знакомому врачу ему разрешили сделать это в больничном морге. Для «натуры» он выбрал тело молодой женщины, а потом при ближайшем рассмотрении опознал ее. Несколько лет назад знакомый художник должен был рисовать богородицу, но фигура никак не получалась. Поэтому он решил сначала нарисовать очертания обнаженного тела с натурщицы, а потом пририсовать поверх него одежду. Натурщицу по имени Фанни нашли в ближайшем борделе. Работа шла успешно, пока женщина не узнала, что с нее пишут деву Марию. Проститутка пришла в ужас и убежала, потому что сама себя считала падшей и недостойной. И вот теперь в том же борделе зачахла от чахотки. А №30 ей присвоили в самом морге, потому что фамилии и личности таких женщин были никому не интересны.
