В воспоминаниях…
Дневник воспоминаний полковника внутренней службы в отставкеУрсегова Дениса Григорьевича
Память – навсегда
Нет человека, который бы не вспоминал с теплотой и нежностью тот путь, который он прошел в жизни. Каким бы он у него ни был. А был он и войной опален, и голодом изнурен, и горек от потерь, и сладок от счастья. Увы, время берет свое, и оно безжалостно стирает из памяти, казалось бы, неизгладимые картины.
Оглядываясь назад, убеждаешься, что главной причиной всех наших успехов являются люди с их мужеством и талантом, с их неравнодушием и безграничной верой в идеалы будущего, но именно люди-творцы, а не какие-то безликие «винтики» и «гаечки».
Героическая работа нашего народа широко освещается в художественной литературе, в кино, на сцене театров. Но есть еще у нас такие профессии, о людях которых мало пишут даже в периодической печати. К ним относится и профессия ПОЖАРНОГО. А между тем в пожарной охране немало людей, биографии которых – это истинные образцы самоотверженного служения Родине. На их глазах и с их участием росла, преобразовывалась, менялась система пожарной охраны России.
Своеобразным открытием для нас стал дневник ветерана пожарной охраны Дениса Григорьевича Урсегова, в котором он поделился своими воспоминаниями с начальником Отдела ГПС № 11 ГУГПС МЧС России полковником внутренней службы Александром Дмитриевичем Громовым. Мы решили ничего не менять в этом дневнике, оставить все, как есть – с его обращением на «ты» к другу и соратнику, с его эмоциями и всеми размышлениями, в которых мудрость человека, жизнь которого – пример для подражания нашей молодежи.
Полковник внутренней службы в отставке А. Д. Громов,начальник Отдела ГПС № 11 МЧС России (1991– 2006)
Урсегов Денис ГригорьевичХочу рассказать
И это будет рассказ о том, что еще сохранилось в моей памяти о прекрасном периоде работы в 1 ОВПК МВД Удмуртской АССР. Может, я пишу о событиях, которые тебя абсолютно не интересуют, значит, на те моменты ты и внимания не обращай. Сам прекрасно понимаешь: из многого можно выбрать, как говорят, рациональное зерно, а из ничего и брать нечего. И еще. В те далекие времена нас называли «пожарная команда» вместо «пожарная часть», поэтому в своих откровениях я и применяю слово «команда».
Первый учитель
В октябре 2001 года исполнилось 60 лет, как я поступил в профессиональную (тогда) пожарную команду строительства завода в Глазове. Но начну с воспоминаний о своем детстве.
В 1930 году, когда мне исполнилось 6 лет, в нашей деревне Коршевихино открыли начальную школу. Первый мой учитель, Анатолий Васильевич Марков, попросился квартировать у моих родителей. Получилось так, что он – в школу, и я за ним. Поначалу меня даже в журнал не записывали. Но дело пошло: отец и Анатолий Васильевич поняли, что мне надо начать серьезно учиться.
Ищу работу
В 1940 году поступил учиться на естественно-географический факультет Глазовского учительского института, который готовил в тот период учителей для семилетних школ. А тут война... Как только она началась, отца призвали и отправили на фронт. Было это в июле 1941 года. Отцу моему было всего 39 лет. В семье я остался старшим, за мной шли еще три брата, да мать осталась в положении. В то время за учебу надо было платить 400 рублей да за общежитие 150. По тем временам это были огромные деньги. А надо было и питаться, и мало-мальски одеваться. К сожалению, институт пришлось оставить и искать работу.
Здравствуй, пожарная команда!
Директором завода был тогда один полковник, фамилии его уже не помню. Руководство предприятия размещалось в двух брусковых двухэтажных домах справа от дороги, не доходя до реки Чепцы. Начальник отдела кадров, а это была женщина, спросила, какая у меня специальность. А ее у меня, естественно, не было никакой. Мне же тогда было всего 17 лет. Женщина сидела и раздумывала, куда бы меня устроить.
В этот момент в кабинет зашел военный с петлицами и со значками на них – тогда погоны еще не носили. Начальник отдела кадров спросила у него: не мог бы он взять этого паренька к себе на работу? Военный согласился, и вместе с ним пришли мы в пожарную команду. Он мне и сказал: будешь здесь работать.
Я при деле. И это – главное
Вспоминая, как устраивался на работу, удивляюсь: до чего же мы в тот период были излишне скромными! Я даже не спросил, где и кем буду работать, какие условия, какая зарплата и другие подробности. Приняли и ладно, главное – я при деле! А сейчас? Сам еще ничего не показал, но уже предъявляет такие требования, что уму непостижимо: дай квартиру, надо трехкомнатную, потому что семья большая; надо место в садике, яслях; должность и зарплату; ряд других немыслимых требований...
Все было интересно
Приняли меня в пожарной команде хорошо. Личный состав ее, в основном, был пожилого возраста, и мои старшие товарищи звали меня тогда «сынком». Военнообязанные, в основном, были уже призваны в армию, многие были на фронте, о чем шли вести от их родственников.
Выдали мне простенькое обмундирование, чему я был очень рад. До пожарной нигде еще не приходилось бывать, поэтому мне было все интересно. Первых своих наставников помню до сих пор. Это Роман Дементьевич Иванов. Был он лет на десять старше меня, семейный, но из-за отсутствия пальцев на одной из рук его в армию не призвали. После моей демобилизации он уже не работал, говорили, что перешел на службу в тюрьму. А, может, перевели. Второго наставника звали Иван Егорович Никитин. Он был спокойным, уравновешенным, рассудительным. У него было много детей, жили они очень бедно. Он, видимо, болел, был уже в преклонном возрасте.
Молодой, деревенский...
Должен сказать, что все эти старики меня любили, я это чувствовал. Хвалиться неудобно, но я старался делать все без нареканий, проявлял инициативу, проводил уборку в помещениях, чистил пожарную автомашину, наводил порядок в конюшне, чистил лошадку, топил печи, зимой убирал снег и выполнял многие другие работы. Был молодой, силы были, черновой работы не чуждался, потому что родился и вырос в деревне.
На коммутаторе
В этот период на весь завод был один телефонный коммутатор на десять номеров, и он был установлен у нас, в пожарной команде. Большой его корпус был изготовлен из какого-то хорошего дерева. На каждой линии были установлены два-три аппарата, и только у директора он был индивидуальным. Каждый абонент знал, при скольких звонках надо брать трубку. Конечно, могли прослушивать разговоры друг друга одновременно все три абонента. Звонки давали вращением ручки. Мне было интересно наблюдать, как все это происходит. Когда старички поняли, что я интересуюсь работой коммутатора, они меня быстренько научили, что к чему, и начали доверять дежурить одному. Я был рад, дежурил все ночи без смены (деревня!), что ими требовалось, потому что они всю ночь спокойненько могли спать.
Пожарная лошадь
На вооружении пожарной команды находился один автонасос ПМЗ-1, конный ход с ручным насосом ПН-100, конный ход с бочкой с водой, длинная телега с баграми с различными металлическими наконечниками. Телега с насосом постоянно находилась в запряженном состоянии, а хомут подвешивали на уровне головы лошади.
Когда я впервые увидел, как тренируют лошадку, был не только удивлен, но и возмущен их варварским, как мне тогда казалось, методом дрессировки. Деревенский парень, я с детства очень любил лошадей, никогда их не бил, находил общий «язык», боронил на них, возил сено, снопы, навоз на поля, когда стал старше – пахал и так далее. А тут что делалось: начинают подавать тревогу колоколом, тут же один с улицы заходит в конюшню с шумом, криком, кнутом начинает хлестать бедную лошадь, другой за ним идет следом с пустым ведром, ударяя по ней палкой, и тоже с криком. Лошадка через двери мчится в гараж, а там следующий человек хватает животину за уздечку, подводит ее между оглоблями, и она сама сует голову в хомут. Тут же кто-нибудь открывает ворота, и бедная лошадь стрелой вылетает на улицу. Экзекуция и шум прекращается. Постепенно лошадка успокаивается. После нескольких таких тренировок стоит только подать тревогу, как она сама уже стоит, где надо, и голова ее уже в хомуте.
Кто такие ИТР?
Здание пожарного депо было каркасно-засыпное. Оно почему-то было построено на поле между жилпоселком (участок № 2) и территорией завода, правее дороги. Около сорока жилых домов были брусковыми, двухэтажными. Я знал два участка: 2-й жилпоселок и 5-й кирзавод.
Хорошей, хоть и обычной, была дорога, проезжая часть которой была выложена деревянными чурками длиной наверно около 30 см, в торец. Она была ровная, чистая, сухая, приятно было ходить по ней. Справа от нее построили первый кирпичный двухэтажный дом, называли дом ИТР. Смотрели на него и завидовали его жильцам, а сами не могли еще расшифровать, кто такие ИТР. Вот ведь как было.
На конном ходу
Ниже нынешнего Дворца культуры размещалось кладбище с хорошими памятниками и несколько частных домов, а в основном там было свободное поле, на котором весной 1942 года курсанты 2 Ленинградского военно-пехотного училища посадили картофель и организовали патрулирование. А слева от дороги располагались колхозные поля. В ту весну посеяли рожь. Зимой на дорогу намело горы снега. Бульдозеров тогда не было. Всякое движение было прекращено. На территорию завода кое-как добирались только на конном ходу. На наше счастье крупных пожаров не возникало, а с загораниями справлялись.
По мере таяния снега выезжали уже на ПМЗ вкруговую: по Советской до реки Чепцы, по 2-й Набережной около винзавода, по улице Кирова и на 2-й участок.
Патронный завод в Глазове
До войны в Глазове приступили к строительству крупного льнокомбината. Вся Удмуртия сеяла много льна, его перерабатывали на нескольких льнозаводах. В селе Понино, в самом Глазове, на берегу Чепцы – напротив, что сейчас называется ТЭЦ, были построены здания 4, 5, 6, 7, 8, ВЭС (временная электростанция – так называлась). В связи с войной здесь начали размещать эвакуированный, вроде из Ленинграда, винтовочный патронный завод. В цехе № 4 приступили к изготовлению гильз. Здесь парило, был полумрак, гильзы вытягивали на мыльной воде. А в цехах 6 и 7 (точно уже не помню) производили окончательные операции: наполняли порохом, вставляли пулю, неоднократно взвешивали, вставляли капсюль, зажимали шейку патрона, т.е. прижимали пулю, и патрон с обоймой шел на укупорку.
Как топили печи в соломенном шалаше
Завод перешел на круглосуточную работу, нас перевели на казарменное положение. В пожарной команде остались старики и больные. Но работали, не унывали. Не стало хватать электроэнергии. Было принято решение построить ДЭС (дизельную электростанцию). Место выбрали на территории теперешней ТЭЦ, при входе со стороны реки Чепцы, слева в углу. Для фундамента выкопали огромный котлован, над ним построили навес (обрешетку) и все это покрыли толстым слоем соломы. Внутри поставили несколько железных печек и топили круглосуточно. Было тепло. Постоянно работали истопники, и мы несли круглосуточное дежурство.
Приступили к работе арматурщики. Арматуру изготавливали прямо в котловане, металлы, прутья соединяли между собой тонкой проволокой, т.к. электросварки не было. Когда начали заполнять котлован раствором, то надо было в этом соломенном шалаше сохранять температуру еще выше. С работой очень спешили. Случались загорания соломы, но мы с истопниками быстро сами тушили, т.к. службу несли очень бдительно. Если бы сейчас задумали такую работу, то ни один сотрудник государственного пожарного надзора не согласился бы: разве можно в соломенном шалаше топить печи! Но была война, шли на любой риск. Правда, если бы сгорел этот шалаш, многим очень бы попало.
Вскоре на этом фундаменте смонтировали громадный дизель, он вроде бы состоял из 4-х цилиндров. При работе даже земля вокруг цеха сильно вибрировала, казалось, вскоре все развалиться, но ничего такого не случилось.
Военизированная пожарная
В августе 1942 года нашу пожарную команду решили военизировать. Лично меня зачислили приказом от 02 сентября 1942 года. К нам прибыли три человека – младшие воентехники Босый Иван Алексеевич, Глушко и Саблин. А с Иваном Алексеевичем мы продолжали еще работать после моей демобилизации в 1947 году вплоть до моего отъезда в училище в 1953 году. Я четыре года работал помощником инструктора профилактики, а он моим начальником-инструктором.
Из города Воткинска тогда к нам приехал рядовой и сержантский состав, который там уже работал в военизированной пожарной охране. Приехали на большом трофейном грузовом автомобиле. Погода была очень хорошая. Хорошо помню Бармина Ивана Федоровича, с ним мы сразу съездили за соломой на колхозное поле, для набивки матрацев для вновь прибывших. Вроде еще был Зонов.
На войну
5 ноября 1942 года я стоял на посту (а, может, дозором он назывался) в цехе 6 или 7, где производили окончательное снаряжение патронов, о чем писал выше. Стояли на посту по три часа, время приближалось к концу дня. Пришел сменщик Иванов Р. Д. Мне показалось, что вроде еще рановато для смены, говорю: «Обманываешь». Он сказал, что мне пришла повестка, и что 6 ноября к 8.00 следует прибыть в райвоенкомат. Призывники собрались. К вечеру вышел военком и спросил у нас: «Что будем делать, ребята?» Говорим: «Раз вызвали, значит служить». «А кто будет праздновать 7 ноября? Сейчас идите по домам, а 8 ноября к 8.00 быть здесь».
Так я 8 ноября был призван и направлен во 2-е Ленинградское военно-пехотное училище, где учили на должность командира взвода станковых пулеметчиков, минометчиков и пехотинцев. О службе в Красной Армии вкратце напишу отдельно.
И снова в пожарную
Когда в 1947 году демобилизовался, надо было устраиваться на работу. Пошел в пожарную. Старое здание было снесено, построено на новом месте деревянное брусковое и более современное по тем временам. Обратился к тогдашнему начальнику 1 ОВПК МВД УАССР старшему лейтенанту Симушину Ивану Григорьевичу. Когда он узнал, что я уже тут работал, что был на фронте, сказал: «Я обязан тебя принять при любых условиях, даже если кого-то придется уволить». Так с 5 мая 1947 года я был зачислен рядовым, проработал около двух месяцев, затем меньше 4-х лет помощником инструктора профилактики и два года старшим мастером ГДЗС.
Мы – спортсмены
Первоначально на заводе было спокойно. Война закончена, выпуск патронов прекратили. Приступили к демонтажу станков и другого оборудования. Между цехом 4 и забором на улице валялись груды бракованных гильз, затем все это засыпали землей. Недалеко от основной проходной находился круглый водоем, над ним был построен дощатый сарай, где хранилась промышленная мотопомпа, которую мы, помощники инструктора, обязаны были периодически заводить и перепускать воду из водоема и обратно. В этом же сарае пожарная охрана хранила десятки ящиков патронов. Никто их не считал, не принимал, не сдавал.
Очень часто организовывали стрельбы под Солдырьской горой. Стреляй, сколько хочешь. У многих были разряды, у меня – 3-й разряд. Вообще спорту уделялось большое внимание: пожарно-прикладной спорт, волейбол и особенно лыжи: сам Симушин был хорошим лыжником и, несмотря на возраст, не давал покоя личному составу.
Соревнования проводились на дистанции 10 и 30 км. Когда ходили на 30 км, то на промежуточном участке можно было выпить кипяченого молока, которое специально готовил накануне сам начальник: у него была корова.
Строительство завода
Началось строительство нынешнего завода. Резко возросли требования по режиму, дисциплине. Директором нового завода назначили Белова, высокого, стройного. Главным инженером был Середа. Цеха начали именовать по фамилиям начальников, к примеру, были даже «цех большого Петрова» и «цех малого Петрова» и т.д.
Началось строительство существующего здания пожарного депо – это уже третье здание. Была создана инспекция госпожнадзора, начальником был Старовойтов, инспектором старший лейтенант Трефилов Степан Федотович, лейтенант Капустин, а начальником пожарной команды Перерва Петр Карпович.
Новое оборудование в пожарной
В 1951 году к нам поступили 67 аппаратов КИП-5. Была создана газодымозащитная служба, меня назначили старшим мастером. Старовойтов предложил разобраться в КИП-ах, но никаких учебников или пособий не было, приходилось доходить до всего своим умом. Во многом помог разобраться лейтенант Спиренков Геннадий Яковлевич. Начальник пожарной команды Перерва П. К. лично участвовал в переоборудовании ПМГ-3 в газодымозащитную.
Для перевозки аппаратов под сидениями сделали специальные гнезда. Базу разместили в комнате за мастерской, где стоит сейчас пожарный станок.
Не без трудностей
В дымовых трубах жилых домов периодически горела сажа. Они особой опасности не представляли при исправных кирпичных стенках. Но вылетали искры, от которых мог возникнуть пожар. Он случился в растворном узле, где было много различных закуточков, комнатушек, загрузочных площадок на разных уровнях. На улице был сильный мороз, ночь, темно, низкая температура, дым, парёж. Впереди идущего приходилось поливать струей воды. Перед самым концом ликвидации пожара почему-то прекратилась подача воды, мы не догадались разъединить рукава и слить воду. Вода замерзла в рукавах. Уже утром полугайки отогревали горячей водой и рукава перевозили в гараж на двух санях, как жерди.
О причине и убытках пожара я уже не помню – было не до этого. На нас все обмундирование застыло, и на сиденья ПМЗ нас сажали другие, на руки надевали страховочные ремни, в пожарной снимали и усаживали у печки. На пожарных автонасосах ПМЗ для личного состава кабин не было. Выезжали на сиденьях, расположенных с обеих сторон машины.
Учусь!
Ежегодно в пожарную поступала разнарядка для отправки на учебу в пожарно-техническое училище, но в принципе, кандидатуры не подходили по образованию, т.к. в основном имели максимум 7 классов. Мне настойчиво предлагали ехать, но отказывался: полагал, что вступительных экзаменов не выдержу, т.к. перерыв в учебе составлял уже 12 лет, в армии прослужил уже пять лет и опять надо еще 3 года. И семья уже была, сыну пошел 4-й год, будет скучно без них. Но натиска не выдержал и решил съездить. Думал, что не сдам и от меня отвяжутся.
Первым был диктант – и ни одной ошибки! Преподаватель, видимо, засомневался, ставить мне «5» или нет, вызвал и спрашивает: почему тут поставили запятые? Я говорю, они там нужны, а какие правила существуют, не помню уже, но запятые там нужны. Я сказал, поставьте такую оценку, какую я заслужил за диктант, ведь сдаем не устные экзамены. Поставил «4». Я был возмущен несправедливой придиркой, и меня, как говорят, заело: по химии и по математике также сдал на четверки. Потом в учебу постепенно втянулся, в результате училище закончил с отличием.
Помню вас, друзья
В 1953 году уехал в Свердловск, а в 1960 году меня вообще перевели в город Воткинск. По совместной работе до училища помню хорошего друга Ворончихина Всеволода из деревни Качкашур, его земляка Дениса Лапина, Удегова Николая Григорьевича, Владыкина Сашу. При Семушине работала грамотная, трудолюбивая, но требовательная Ампелонова Раиса Павловна. Она была и начфином, и кадровиком, и секретарем, и машинисткой. Тогда приобрели портативную печатную машинку, и я научил ее, как на ней работать. После войны мне пришлось служить некоторое время в штабе корпуса, и я довольно прилично научился печатать, регулировать и производить мелкий ремонт машинки.
Рая с удовольствием помогала пожарным, которые учились в вечерних школах. Слышал, что она окончила институт и продолжала работать на том же заводе.
Работал в этой команде командиром отделения мой земляк (из одной деревни) Ассылов Василий Кириллович, по тем временам сильнейший спортсмен по пожарно-прикладному виду спорта, особенно по штурмовке. Занимал всегда первое место, переехал в город Чайковский, потом уехал на Украину.
Незабываемое
О службе в Красной, а с 1946 года – Советской Армии, писал, что призвали меня 8 ноября 1942 года. На фронте всю войну прошел со станковым пулеметом «Максим». Противник в первую очередь стремился уничтожить огневые точки со станковыми пулеметами, иначе их пехота продвигаться под их огнем не могла. По нам били все рода войск: артиллерия, минометы, танки, противотанковые ружья, снайперы и т.д. Пулемет весил около 70 кг, да каждая коробка с патронами 10 кг.
Боевое крещение мне пришлось получить при освобождении города Ельни Смоленской области. Немцы здесь готовили плацдарм для удара и захвата Москвы. В лесах около города хранились штабеля снарядов, мин, бомб и других боеприпасов.
Дальше участвовал в освобождении Смоленской области, Белоруссии, Польши, в освобождении Варшавы и далее Германии. Но до конца войны дотянуть несколько дней не удалось: 23 апреля 1945 года в боях в Берлине в третий и последний раз был тяжело ранен. День Победы встречал в госпитале в городе Бернау под Берлином. После выздоровления служил еще в Германии в разных городах. Потом перевели на Родину. Продолжил служить в городах Иваново, Казани и Куйбышеве, откуда в 1947 г. демобилизовался. Наша дивизия называлась 76 стрелковая Ельненско-Варшавская Краснознаменная ордена Суворова дивизия.
Парад Победы
Когда принимал участие в Параде Победы-55 в Москве в 2000 году, посетил Поклонную гору. Там нашел стену, на которой перечислены все дивизии, которые принимали участие в войне, и нашу дивизию с полным названием. Я долго стоял, как вкопанный, вспомнились тяжелейшие бои, лишения, потери друзей, товарищей, ранения и многое-многое другое и, честное слово, нервы не выдержали, заплакал.
Награжден тремя орденами и двадцать одной медалью, среди которых две «За отвагу», две «За боевые заслуги», «За освобождение Варшавы», «За взятие Берлина», «За победу над Германией» и др. Еще при работе в Глазове 14 мая 1952 г. наградили Грамотой ГУПО МВД СССР, а в Воткинске – медалью «За трудовую доблесть».
В 2000 году присвоили звание «полковник внутренней службы в отставке».
История, которой быть всегда
Вот так спокойно, рассудительно творилась история специальной пожарной охраны в городе Глазове. И нет в ней места для сухого логического окончания. История пожарной охраны идет своим чередом, и будет она всегда.
Воспоминания ветерана пожарной охраны майора внутренней службы в отставкеНечаева Евгения Федоровича
Мне домой позвонил заместитель начальника Специального отдела ФПС № 11 МЧС России капитан внутренней службы Юферев А. В. и попросил меня, как заслуженного работника пожарной охраны, поделиться своими воспоминаниями о службе в Самостоятельной военизированной пожарной команде № 11 (СВПК № 11), которая охраняла раньше патронный завод № 544, а сейчас охраняет Чепецкий механический завод.
Для привязки к моему повествованию необходимо изложить несколько тезисов из моей жизненной биографии, чтобы потом плавно перейти к служебной деятельности в МВД СССР и пожарной охране МВД и МЧС (частично).
В г. Глазов Удмуртской Республики я попал из блокадного Ленинграда, где прожил самое страшное время 1941 и часть 1942 года. В Глазове у меня были родственники и они выслали мне вызов.
В самом начале Великой Отечественной войны, в соответствии с решением Государственного Комитета Обороны от 30 июля 1941 года, в городе Глазове, на базе недостроенного лъноперерабатывающего завода, развернулось строительство патронного завода (завод № 544), находившегося в подчинении Наркомата Вооружения. С этого момента в город стало поступать оборудование эвакуированных заводов г. Подольска, Кунцева и других городов западных районов страны. Перепрофилирование производства на новые пожароопасные условия технологических процессов требовало надежную защиту предприятия от пожаров. Для этого на базе профессиональной пожарной охраны, охранявшей Глазовский льнозавод была создана Самостоятельная военизированная пожарная команда (СВПК) 3-го разряда завода № 544 Удмуртской АССР.
На завод № 544 меня приняли в конце 1942 года в цех № 3 слесарем-наладчиком. Мы выпускали пули к патронам. Работа была трудная, без выходных, смена длилась по 12 часов. При работе на заводе в нашем цехе был круглосуточный пост, выставленный военизированной пожарной охраной.
В конце войны, в 1945 году, стали говорить, что завод № 544 ликвидируется и вместо него будет другой специальный завод. Когда встал вопрос о его ликвидации, я поинтересовался у пожарных об обеспечении в пожарной охране, ведь мне тогда шел девятнадцатый год. Они рассказали, что работают круглосуточно, два дня отдыхают, получают мало, около 300 рублей, но точно не помню. Дают солдатское обмундирование, паек, есть участок земли недалеко от завода, где выращивают овощи.
В 1946 году вышло Постановление Совета Министров СССР о строительстве в городе Глазове предприятия по производству урана, определившее судьбу города и судьбу СВПК. В конце 1946 года производство патронов на заводе № 544 было прекращено, и на его базе развернулось строительство предприятия по производству металлического урана – Чепецкого механического завода.
Деваться мне было некуда: так как в 1941 году только окончил семь классов, то не успел получить никакой специальности. Посоветовавшись с родными, решил поступать на службу в военизированную пожарную охрану МВД ССОР. Так с октября 1945 года по декабрь 1975 года (30 лет) я прослужил в пожарной части завода ЧМЗ г. Глазова. Это был закрытый объект. Порядок в Глазове и на заводе был образцовый. Одно время к нашей части был прикреплен офицер из «Смерша», потом эту единицу сняли, но КГБ продолжал нас курировать. Мы знали слово «НАДО»
19 лет я служил дежурным офицером в звании лейтенанта. В карауле было около 40 человек. Почти все – участники Великой Отечественной войны. Рядовой Булдаков С. М. служил в танковой дивизии, дошел до Берлина, имеет личное письмо от И. В. Сталина. Водитель Дементьев С. воевал в Сталинграде, был пулеметчиком. Практически весь личный состав отличился во время войны: кто на фронте, кто в тылу. Но служба службой, а отдыхать тоже нужно. В часы отдыха играли в волейбол, шашки, настольный теннис, бильярд, домино. А в свободное от службы время всем караулом выезжали за ягодами и грибами. Не забывали и о спорте: сдавали кроссы по 3-5 км, плавали, зимой бегали на лыжах, занимались строевой подготовкой.
Профессиональная подготовка сотрудников была на высоком уровне. Когда я уходил на проверку постов, меня замещал командир отделения Ворончихин, и я был уверен, что во время моего отсутствия никаких происшествий в карауле не будет допущено. В карауле царила дружественная обстановка, но не было никакого панибратства, субординация соблюдалась строго. Техника всегда содержалась в исправности. Не было зафиксировано случаев поломок или отказов во время боевой работы. Старшим водителем у нас был настоящий профессионал, тоже фронтовик, который даже по звуку двигателя мог определить любую неисправность. Мастер ГДЗС тоже был прекрасный специалист. Я же был заместителем по боевой подготовке. Везде был идеальный порядок. Было огромное удовольствие работать с такими специалистами.
Ежегодно к нам приезжала комиссия Первого управления. Наша часть всегда была на хорошем счету. Как-то раз был организован сбор всего личного состава. Проверяющие и начальник части Спиренков Г. Я. принимали «парад», весь личный состав прошел строем перед ними. В моем семейном архиве есть фотографии этого знаменательного события.
При Спиренкове Г. Я. старое деревянное одноэтажное здание пожарного депо было перестроено. Депо стало каменное двухэтажное. Но не было предусмотрено столовой, пищу пожарным привозили из заводской столовой. Постепенно улучшались условия несения службы дежурного караула. Завод поставлял строительные материалы, а личный состав изготавливал кресло-кровати, на которых отдыхали в ночное время. На втором этаже оборудовали часть кабинетов и базу ГДЗС. Это были времена реформ.
Усложнение и внедрение новых технологий производственных процессов требовало более высоких знаний личного состава и поэтому, в конце 70-х годов, на предприятии был организован смотр-конкурс в рамках Всесоюзного смотра-конкурса «Каждому молодому труженику – среднее образование». Очень существенным мероприятием в деятельности ОПО-11 была организация обучения личного состава в вечерней средней школе. Начальником ОПО-11 в то время был Холод Виталий Тимофеевич, сейчас подполковник внутренней службы в отставке (04.11.1975 – 22.11.1978 гг.).
Руководством Первого управления было дано указание принимать личный состав на работу в пожарные части только со средним образованием. Это создавало большие трудности при комплектации подразделений, так как 30 сотрудников ОПО-11 уже работали в пожарной части с 7-9-летним образованием. Благодаря договору с администрацией вечерней школы города Глазова было организовано обучение личного состава в частях, без отрыва от производства. Этой работой по собственной инициативе занялся заместитель начальника ОПО-11 Спиренков Геннадий Яковлевич. Офицерский и личный состав части постоянно повышал свою квалификацию и занимался самообразованием. Было очень трудно учиться, работать и содержать семью, но мы справлялись. По окончании вечерней школы, у меня появилась возможность расти по службе.
В 1946 году в Глазов пришла разнарядка выслать на учебу в Ленинградское пожарное училище трех человек. Так я поехал учиться в Ленинград. В 1949 году окончил училище в звании лейтенанта и опять был направлен в Глазов. Потом 2 года отучился в университете марксизма-ленинизма. Так требовала партия.
ЧМЗ хорошо охранялся пожарными частями ОПО-11, профилактика была на высоте. Да и руководство предприятия, особенно режимный отдел, очень много внимания уделял этим вопросам, чем мог, всегда помогал. Поэтому серьезных пожаров не было. Мелкие случаи – загорания урн в курилке, ветоши от электросварки – быстро ликвидировались. В старом Глазове 60-х годов был большой пожар на прирельсовом складе и лаборатории, в деревянных зданиях горел лен. На тушение выезжали городские подразделения, была задействована одна наша автоцистерна. В том месте не было ни воды, ни пожарных гидрантов. Объект сгорел, но соседние здания отстояли. В случаях пожаров в городе мы всегда оказывали помощь городским подразделениям.
Переход в России от одного строя к другому, от Горбачева к Ельцину, отрицательно сказался и на нашей службе. Однако руководство Чепецкого механического завода и пожарных частей, охраняющих завод, сделали все возможное, чтобы не дать развалиться пожарной охране. Не было допущено значительных пожаров на заводе. В этом заслуга не только руководства, но и всего личного состава Отдела № 11.
В 1975 году я ушел на заслуженный отдых, в звании майора. Противопожарная служба оставалась в системе МВД СССР. Я благодарен МВД, благодарен пожарной охране. Из простого слесаря я вырос до офицера – майора. То, что положено человеку в жизни, я выполнил: у меня была прекрасная жена, вырос отличный сын, который закончил институт, работает на ЧМЗ, скоро придет время и ему уйти на заслуженный отдых. Подрастают хорошие внуки и правнуки. 20 лет содержал я приусадебное хозяйство, была машина. Вот только возраст дает о себе знать.
Будучи пенсионером я все равно живу жизнью пожарной охраны: состою в Совете ветеранов, постоянно чувствую внимание и помощь всего личного состава, особенно бывшего начальника Отдела ГПС №11 полковника внутренней службы Громова А. Д., а сейчас начальника Специального отдела ФПС №11 МЧС России полковника внутренней службы Смирнова Ю. А. Мы – ветераны, пожилые люди не забыты. На мое 80-тилетие ко мне пришли уважаемые люди во главе с председателем Совета ветеранов Спиренковым Г. Я. Мне вручили ценные подарки и памятный адрес. Я был до слез растроган. И так всегда мы получаем самые искренние и сердечные поздравления, хороший подарок к Новому году, Дню пожарной охраны, Дню Победы, Дню пожилых людей и в день рождения. В наше трудное время это дорогого стоит. Спасибо всем нашим товарищам!
А о том, что пожарные переведены в МЧС, видимо есть свой смысл. Пожар – это чрезвычайная ситуация, а министр МЧС Шойгу С. К. – грамотный руководитель, в бой идет первым, и этим все сказано.
Кратко о моих наградах: - в 1946 году награжден медалью «За доблестный труд в Велики Отечественной войне 1941-1945 гг.», медалями «За безупречную службу» первой, второй, третьей степени 1958, 1961, 1965 гг., «50 лет Вооруженных Сил СССР», «За доблестный труд в ознаменовании 100-летия со дня рождения В. И Ленина», юбилейной медалью «30 лет Великой Отечественной войне 1941-1945гг.»; - в 2002 году присвоено звание «Ветеран труда»; - в последние годы мне стали поступать по почте благодарственные письма из Кремля с Днем Победы с личным поздравлением Президента Российской Федерации В. В. Путина с его подписью.